<-- Конец -->
<-- Конец -->

Архив меток » народные сказки для детей «

Диво дивное, чудо чудное

 

           Русская народная сказка

 

 

Диво дивное, чудо чудное

 

 

 

Жили-были на свете богатый купец с купчихой. Торговал тот купец дорогими и знатными товарами. Каждый год он ездил с ними в чужие государства.

В некое время снарядил он целый корабль. Стал собираться в дальнюю дорогу и спрашивает свою жену:

— Скажи, моя радость, чего тебе из тех земель привезти в гостинец?

Отвечает купчиха:

— Я у тебя вроде всем довольна, всего у меня вдоволь! А коли угодить мне да потешить меня хочешь, привези мне диво дивное, чудо чудное.      Прочитать остальную часть записи »

Диво

                    Русская народная сказка

Жил-был на свете рыбак. Как-то раз пошёл он на озеро порыбачить, закинул сеть и вытащил щуку. Вылез рыбак на берег, развёл костерок и стал эту щуку поджаривать: поджарил один бок, на другой поворотил. Ещё чуть-чуть и совсем готова будет — останется только съесть, а щука как прыгнет с огня, да прямо в озеро.

— Вот так диво, — говорит рыбак, — жареная рыба опять в воду ушла…

— Нет, мужичок, — отзывается ему человеческим голосом щука, — что это за диво! Вот в такой-то деревне живёт охотник, так с ним точно диво было. Сходи к нему, он тебе сам всё расскажет.

Рыбак пошёл в деревню, разыскал того охотника, поклонился ему и говорит:

— Здравствуй, добрый человек!

— Здравствуй, земляк! Зачем пришёл?

— Да вот так и этак, расскажи мне: какое с тобой диво приключилось?

— Хорошо, расскажу тебе, земляк! Было у меня три сына, и брал я их с собой на охоту. Как-то раз мы охотились целый день и убили трёх уток. Вечером пришли в лес, развели костёр, ощипали уток и стали варить их на ужин. Сварили мы их, и уселись было за трапезу. Вдруг идёт старик: «Хлеб-соль вам, мóлодцы!»

 — «Милости просим к нашему столу, старичок!»

Старик подсел к нам, съел всех уток да на закуску проглотил моего старшего сына. Остался я с двумя сыновьями.

На другой день встали мы поутру и пошли на охоту. Целый день ходили, убили трёх уток, а вечером развели в лесу костёр и готовим ужин. Опять идёт тот старик: «Хлеб-соль, мóлодцы!»

 — «Милости просим к нашему столу, старичок!»

Он сел, съел всех уток да закусил средним моим сыном. Остался я с одним сыном.

Вернулись мы домой, ночь переспали, а утром опять пошли на охоту. Убили мы трёх уток, развели костёр, живо сварили их, и только собрались было поужинать, как идёт тот же самый старик: «Хлеб-соль, мóлодцы!»

 —«Милости просим к нашему столу, старичок!»

Он сел, съел всех уток да закусил меньшим моим сыном.

Остался я один как перст.

Переночевал я ночь в лесу. А на другой день пошёл охотиться и настрелял столько птицы, что едва-едва домой дотащил. Захожу в избу, а сыновья мои на полатях лежат— все трое живы и здоровы!

Рыбак выслушал охотника и говорит:

— Вот уж это диво, так диво!

— Да нет, земляк, — отвечает ему охотник, — невеликое это диво! Вот у такого-то мужика, в таком-то селе подлинное диво приключилось. Сходи к нему, сам всё узнаешь.

Рыбак пошёл в село, разыскал того мужичка, поклонился ему и говорит:

— Здравствуй, дяденька!

— Здравствуй, земляк! Зачем пришёл?

— Так и так, расскажи мне, какое с тобой диво приключилось?

— Хорошо, расскажу тебе, земляк! Слушай! — говорит.

— С молодых моих лет жил я со своей женой, и что же? Завела она себе полюбовника. Мне-то самому и невдомёк это было, да люди подсказали. Вот один раз собираюсь я в лес за дровами. Запряг свою лошадь, выехал за околицу. Постоял с полчаса времени, а потом потихоньку вернулся и на дворе спрятался.

Когда стемнело, слышу я, что хозяйка моя со своим другом гуляют в избе. Побежал я в избу, и только хотел было проучить маленько жену, как она схватила палку, ударила меня ею по спине и сказала: «Доселе был ты мужик, а теперь стань чёрным кобелём!»

В ту же минуту обернулся я собакой. Она взяла ухват и давай меня лупить по бокам: била, била да и прогнала вон.

Выбежал я на улицу, присел на завалинку и думаю: может жена опомнится да сделает меня по-старому — человеком. Куда тебе! Сколько я около избы ни тёрся, не смог дождаться милости от злой бабы. Бывало, окно откроет, да так всего и обдаст горячим кипятком, да всё норовит, чтобы в глаза попасть! А кормить совсем не кормила, хоть с голоду околевай!

Делать нечего, побежал я в чистое поле. Гляжу — мужик стадо быков пасёт. Пристал я к тому стаду, начал ходить за быками: который от стада отобьётся — я сейчас его пригоню. А волкам просто житья от меня не стало — ни одного не подпускал.

Увидел мужик моё старание, начал меня поить и кормить. И так он на меня положился, что и вовсе не стал за стадом ходить. Заберётся, бывало, в деревню и гуляет, сколько себе захочется. Как-то барин ему и говорит: «Послушай, пастух! Ты всё гуляешь, а скот в поле один ходит. Не годится этак! Пожалуй, вор придёт, быков уведёт».

— «Нет, барин! Я на пса своего крепко надеюсь, он никого близко не подпустит».

— «Рассказывай! Хочешь, я любого быка сейчас уведу?»

— «Нет, не уведёшь!»

Поспорили они, ударились об заклад на триста рублей и отдали деньги на руки.

Барин пошёл в поле и только хотел взяться за быка — как я кинулся на него, всю одёжу в клочки на нём изорвал, а не подпустил его.

Мой хозяин получил свой заклад и с той поры пуще прежнего меня полюбил: иной раз сам не доест, а меня непременно покормит.

Целое лето я так у него прожил и захотелось мне побывать дома.

«Погляжу, — думаю себе, — не смилостивится ли жена, не сделает ли меня опять человеком?»

Подбежал к избе, начал царапаться в дверь. Выходит жена моя с палкой, ударила меня по спине и приговаривает: «Ну, побегал ты чёрным кобелём, а теперь лети дятлом».

Тотчас обернулся я дятлом и полетел по лесам, по дубравам.

Наступила холодная зима. Есть крепко хочется, а корму-то нет и достать его негде. Забрался я как-то в один сад, гляжу — на дереве птичья приманка.

«Дай, думаю, полечу к этой приманке, пусть меня ребятишки поймают, может кормить станут, да в избе и зимовать теплей будет!»

Влетел я в западню, дверцы захлопнулись: забрали меня ребятишки, к отцу принесли:

— Тятя, посмотри, какого дятла мы поймали!

А отец их был знахарем. Он тотчас узнал, что я не птица, а человек. Вынул меня из клетки, посадил на ладонь, дунул на меня — и обернулся я по-прежнему мужиком.

Даёт он мне зелёный прутик и сказывает: «Ступай домой, дождись, брат, вечера. И как войдёшь в избу — ударь этим прутиком свою жену и скажи «Была ты, жена, бабой, а теперь будь козой!»

Взял я этот зелёный прутик, прихожу вечером домой, потихоньку к своей хозяйке подкрался, ударил её прутиком и говорю: «Была ты, жена, бабой, а теперь будь козой!»

И в ту же минуту сделалась жена моя козой. Скрутил я её веревкой за рога, да привязал в сарае. И стал кормить её одной ржаной соломой.

Так целый год и держал её на одной соломе, а потом пошёл к знахарю:

— «Научи меня, земляк, как обернуть мою козу обратно бабой».

Даёт он мне другой прутик:

— «На, брат! Ударь её этим прутиком и скажи: «Была ты козой, а теперь стань бабой!»

Я воротился домой, ударил мою козу прутиком: «Была ты козой, а теперь стань бабой!»

Пришёл я домой, сделал, как знахарь научил. Обернулась коза бабой.

 Тут уж хозяйка моя в ноги мне бросилась, плакать стала, прощения просить. Клялась-божилась жить со мной по-божьему. Вот с тех самых пор живём мы с ней благополучно в любви и согласии.

— Спасибо тебе за рассказ, — сказал рыбак, — это подлинное диво дивное!

Деревянный орёл

                    Русская народная сказка

В некотором царстве, в некотором государстве правил царь. И было у того царя великое множество слуг. Да не просто прислужников, а всевозможных мастеров: и портных, и гончаров, и столяров. Очень любил царь, чтобы и платье у него было сшито лучше, чем у других, и посуда расписана хитрее, и дворец был украшен витиеватой резьбой.

Мастеров в царском дворце было видимо-невидимо. По утрам все они собирались к царскому выходу и ждали, кому царь какое дело на сегодня назначит.

И вот как-то раз так получилось, что у царского порога столкнулись золотых дел мастер и столяр. Столкнулись они и заспорили — какая работа труднее и кто же из них своё ремесло знает лучше.

Золотых дел мастер и говорит:

— Твоё мастерство невелико. Ты сидишь над деревом да режешь деревянные вещи. То ли дело у меня работа: любо-дорого поглядеть — я делаю всё из чистого золота.

А столяр ему на это и отвечает:

— Не хитрое это дело дорогую вещь сделать, коли само золото в цене. Ты вот попробуй сделать из простого дерева такую штуковину, чтобы все кругом ахали да диву давались. Вот тогда я соглашусь, что ты мастер.

Спорили они так, спорили, чуть дело до драки не дошло. Хорошо, что в это время царь вошёл. Услышал он этот разговор, усмехнулся и приказывает им обоим:

—Вы оба сделаете мне по диковинке: один — из золота, другой — из дерева. Погляжу я на них, вот тогда и решу: кто же из вас лучший мастер. На всё про всё дал им царь срок — неделя. С царём не поспоришь, коли жизнь дорога. Пошли мастера из дворца каждый к себе, оба крепко задумались, как бы друг друга в мастерстве перегнать.

Как неделя прошла, приходят оба мастера во дворец. Становятся рядом друг с другом, ждут, когда царь выйдет. И каждый в руках по свёртку держит.

Царь вышел и говорит им:

— Ну, показывайте, молодцы, искусство ваше, — а сам в бороду усмехается.

Приказал он позвать в палату и царицу с молодым сыном-царевичем.

— Пусть и они поглядят на вашу работу.

Сели царь с царицею на лавку, а молодой царевич встал рядом. Первым вперёд вышел золотых дел мастер, говорит:

— Прикажи, царь-батюшка, принести большой чан с водой.

Принесли большой чан, налили воды.

Мастер свой узелок развязал, вынул из него золотую уточку и пустил её на воду. Поплыла уточка, словно живая: головой крутит, крякает, носиком пёрышки обчищает.

Царь рот от удивления открыл, а царица кричит:

— Да это живая утка, а не золотая! Он, верно, живую утку покрыл золотом!

Мастер обиделся на такие речи:

— Какая же она живая? Прикажите мне её по частям разобрать и вновь по винтику собрать.

Вынул золотых дел мастер утку из чана, отвинтил ей сначала крылышки, затем голову, а после и всю её разобрал на кусочки. Разложил всё на столе, и давай свинчивать снова.

Собрал, пустил её на воду. И лучше прежнего утка поплыла.

Тут все придворные захлопали в ладоши:

— Ну и мастер! Ну и чудо сотворил! Мы такого век не видывали!

Обернулся царь к столяру:

— Теперь твоя очередь своё искусство показывать.

Поклонился столяр царю и говорит:

— Прикажи, ваше царское величество, отворить в этой горнице окошко.

Царь приказал, окошко отворили. Развернул столяр свой свёрток и вынимает из него деревянного орла. Да так этот орёл сделан был хорошо, что от живого и не отличишь. А столяр и говорит:

— Утка-то золотая только по воде может  плавать, а мой орёл может в облака поднимать. А чтобы доказать свои слова — уселся столяр на орла и повернул винтик. Поднял его орёл в воздух и мигом вылетел из царской палаты. Все кинулись к окнам, рты разинули, смотрят, а столяр в воздухе над царским двором различные круги выделывает. Влево винтик повернёт — орёл летит вниз, повернёт вправо — поднимается. У царя от такого удивления аж корона на затылок съехала. Смотрит он в окошко, оторваться не может. А кругом все словно замерли. Такого мастерства никто никогда не видывал.

Столяр покружил-покружил по воздуху да обратно влетел в палату. Поставил орла в сторонке, а сам к царю подходит, спрашивает:

— Ну как, царь-батюшка, угодил ли я тебе, доволен ли ты моим искусством?

— Так доволен, что слов не нахожу,— отвечает царь.

— Да как же это ты так умудрился сделать? Да как же ты ему энтот винтик пристроил?

Столяр начал царю объяснять, что да как, а в это время царица как ахнет, как закричит:

— Куда это ты? Куда? Ай, ловите его, остановите!

Все на её голос обернулись — и видят: пока царь расспрашивал столяра, молодой царевич забрался на орла, винтик повернул — и вылетел на двор через окно.

— Вернись скорее! Куда ты? Убьёшься! — закричали ему царь с царицей.

А молодой царевич махнул им рукой, да и полетел через серебряный забор, которым был огорожен дворец. Повернул молодой царевич винтик вправо — поднялся орёл за облака и скрылся из глаз.

Царица лежит без памяти, а царь на столяра гневается.

— Это, — говорит, — ты такую штуку нарочно придумал, чтобы сына нашего единственного погубить. Эй, стражники! Немедленно схватить его и бросить в темницу. А если через две недели царевич не вернётся, вздёрнуть столяра на виселице.

Стражники схватили столяра и кинули в тёмное подземелье.

А царевич на деревянном орле летит всё дальше и дальше.

Любо царевичу. Кругом просторно, вольно. Кудри развеваются, в ушах ветер свистит, облака под ногами проносятся, и сам царевич — словно птица крылатая. Куда захочет, туда и поворачивает в небе.

К вечеру прилетел он в неведомое царство, опустился на краю города. Смотрит — стоит маленькая избушка.

Постучал царевич в дверь. Оттуда выглянула старушка.

—Бабушка, пусти меня переночевать. Я тут человек чужой, никого не знаю, остановиться мне не у кого.

— Отчего не впустить, сынок. Входи, места хватит. Я одна живу.

Развинтил молодой царевич орла, завязал в свёрток, входит в избу к старушке.

Стала старушка кормить его ужином. А царевич спрашивает: что это за город,  кто в нём живет, да какие в городе диковинки имеются.

Старушка ему и говорит:

— Есть у нас, сынок, в государстве одно чудо. Посреди города стоит царский дворец, а подле царского дворца — высокая башня. Та башня заперта на тридцать замков, и ворота её охраняют тридцать сторожей. Никого в ту башню не пропускают. А живёт в этой башне царская дочь. Как родилась она, так в той башне её с нянькой и заперли. Чтобы никто её не видел. Боятся царь с царицей, что влюбится царевна в кого-нибудь и придётся её замуж отдавать на чужую сторону. А им жалко с ней расставаться: она у них единственная дочь. Вот и живёт царевна в башне, словно в темнице.

— А что, и правда так хороша царевна? — спрашивает царевич.

— Не знаю, сынок, сама не видела, врать не буду. А люди сказывали, что такой красоты на всём белом свете не сыщется.

Очень захотелось царевичу пробраться в запретную башню, на царевну взглянуть. Лёг он спать, а сам всё раздумывает, как бы ему царевну увидеть. Придумал.

На другой день, только лишь стемнело, сел он на своего деревянного орла, взвился в облака и полетел в сторону башни, к тому месту, где окошко в ней было.

Подлетел царевич к окошку и стучит в стекло.

Удивилась царевна, что случилось? Посмотрела — молодец неописуемой красоты.

— Кто ты, добрый молодец? — спрашивает царевна.

— Отвори окошко. Сейчас я всё тебе расскажу.

Открыла девушка окошко, влетел царевич на деревянном орле в комнату. Слез с него, поздоровался с девушкой, рассказал ей, как он сюда попал и кто такой.

Сидят они, смотрят друг на друга— наглядеться не могут.

Спрашивает её царевич, согласна ли она стать его женой.

— Я-то согласна, — отвечает царевна, — да боюсь, батюшка с матушкой меня не отпустят.

А злая нянька, которая царевну сторожила, всё выследила. Побежала она бегом во дворец и донесла, что так, мол, и так, этой ночью к царевне молодец прилетал, а теперь этот молодец скрывается в доме старушки.

Прибежала к дому старушки стража, схватила царевича и потащила его во дворец. А во дворце царь сидит на троне, гневается, дубинкой по полу стучит.

— Как ты, такой-сякой, разбойник, осмелился нарушить мой царский запрет? Завтра же прикажу тебя казнить!

Отвели царевича в темницу, бросили на пол каменный и заперли крепкими замками.

Наутро согнали на площадь весь народ. Объявили, что станут казнить дерзкого молодца, который осмелился в башню к царевне проникнуть.

Вот уж и виселицу поставили, и палач пришёл, и сам царь с царицей на казнь посмотреть приехали.

Вывели царевича на площадь, казнить собрались. А он повернулся к царю и молвит:

— Ваше величество, разреши мне последнюю просьбу высказать.

Нахмурился царь, а отказывать нельзя.

— Ну, говори свою просьбу.

— Прикажите гонцу сбегать в дом, где я жил, к старушке, свёрток мой принести.

Не смог отказать царь в последней просьбе, послал гонца. Принесли свёрток.

А царевича в это время уже подвели к виселице, поставили на лесенку. Подал ему гонец свёрток.

Царевич его развернул, вскочил на деревянного орла — да и был таков. Взвился он над царем, над виселицей, над всей толпой.

Царь ахнул:

— Ловите его! Держите! Улетит!

А царевич направил орла к запретной башне, подлетел к окошку знакомому, подхватил царевну и с собой на орла посадил.

— Ну, — говорит царевич, — теперь нам с тобой не страшна никакая погоня.

И помчал их орёл в государство молодого царевича. А там бедный столяр в подземелье сидит, глаз с неба не сводит — смотрит, не летит ли царевич обратно? Назавтра две недели заканчиваются, придётся висеть столяру на веревке, коли царский сын не воротится.

И вдруг видит столяр — летит по небу орёл деревянный, а на нём царевич. Да не один летит, а с девушкой-красавицей.

Опустился орёл посреди царского двора. Опустил царевич невесту свою с него на землю. Повёл к отцу с матерью. Рассказал им, где он две недели пропадал. Те от радости тревогу ему свою простили, а столяра из подземелья отпустили.

Царь устроил великий пир. Свадьбу праздновали три месяца.

Добрый поп

 

           Русская народная сказка

 

 

Добрый поп

 

 

Жил-был на свете поп. Нанял он себе работника, привёл его домой.

— Служи хорошенько, работник, а уж я тебя не оставлю.

Прожил работник у попа с неделю, наступила пора сено косить.

— Ну, свет, — говорит поп, — даст бог, благополучно переночуем, дождёмся утра и завтра пойдём сено косить.

— Хорошо, батюшка, — отвечает работник.

Дождались они утра, встали пораньше. Тут поп и говорит попадье:

— Давай-ка нам, матушка, позавтракать, мы пойдём на поле сено косить.   Прочитать остальную часть записи »

Два Мороза

 

           Русская народная сказка

 

 

Два мороза

 

 

Гуляли по чистому полю два Мороза, два родных брата, с ноги на ногу перескакивали, рукой об руку поколачивали.

Говорит один Мороз другому:

— Братец Мороз — Красный нос! Как бы нам позабавиться — людей поморозить?

Отвечает ему другой:

— Братец Мороз — Синий нос! Ежели людей морозить — то не в чистом поле нам гулять надобно. Все поля снегом занесло, все дороги проезжие замело. Никто не пройдёт, не проедет. Побежим-ка лучше в чистый бор! Там хоть и поменьше простору, да зато забавы будет побольше. Всё-таки нет-нет да кто-нибудь и встретится по дороге.

Сказано — сделано.         Прочитать остальную часть записи »

Два Ивана — солдатских сына

 

            Русская народная сказка

 

 

Два Ивана солдатских сына

 

 

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был один мужик. Пришло время — записали его в солдаты. Оставляет он свою жену. Стал с ней прощаться и говорит:

— Смотри, жена, живи хорошо, добрых людей не смеши, домишко не разори, хозяйничай да жди меня, авось назад вернусь. На ко вот тебе пятьдесят рублей. Сына ли, дочку ли родишь — деньги всё равно до возрасту сбереги. Коли бог даст сына, да войдёт он в большие года — будет в тех деньгах ему немалое подспорье. А ежели дочь родится, да станешь её замуж выдавать — будет у неё приданое.

Попрощался мужик с женой и пошёл в поход, куда велено было. Месяца три погодя жена родила двух мальчиков-близнецов и назвала их Иванами — солдатскими сыновьями.      Прочитать остальную часть записи »

Два вора

 

           Русская народная сказка

 

 

Жили-были два вора. Один вор жалуется другому:
— Трудно мне, вору, на свете жить!
А второй вор не соглашается:
— А я проживаю  легко. Дела хватает — и всего у меня вдоволь… Вот, — говорит, — архиерей  поедет в собор. Давай, будто мы поспорили: ты говори — «на ноге шесть пальцев», а я буду говорить — «пять». И будто  залог у нас — сто рублей… А там не зевай!
Пошли они и встали на дороге ведущей к собору.       Прочитать остальную часть записи »

Горшок

                    Русская народная сказка

Жили-были мужик да баба. Оба они были такие ленивые… Так и норовят любое дело на чужие плечи столкнуть, только бы самим не делать… И дверь-то в избу никогда на крюк не закрывали: утром-де вставай да руки протягивай, да опять крюк скидывай… И так проживём.

Вот раз баба варила кашу. Ну уж и каша сварилась! Румяная, рассыпчатая, крупинка от крупинки так и отваливается. Вынула баба кашу из печки, на стол поставила, маслицем её сдобрила. Съели мужик с бабой кашу и ложки облизали… Глядь, а в горшке-то на донышке да сбоку приварилась каша, мыть горшок надобно. Вот баба и говорит:

— Ну, мужик, я своё дело сделала — кашу сварила, а горшок мыть тебе!

— Да полно тебе, жена! Мужицкое ли это дело горшки мыть! Сама горшок вымоешь.

— А вот даже и не подумаю!

— И я мыть горшок не стану.

— А ежели не станешь — пусть горшок так и стоит не мытым!

Сказала это баба, повесила горшок на шесток, а сама улеглась на лавку.

Висит горшок немытый.

— Баба, а баба! Горшок-то надобно вымыть!

— Сказано — твоё дело, ты и мой!

— Ну вот что, баба! Уговор дороже денег: кто завтра первый встанет да первое слово скажет, тому и мыть горшок.

— Ладно, лезь на печку, там видно будет.

Улеглись они. Мужик на печке, баба на лавке. Пришла темная ноченька, потом утро настало.

Утром-то никто из них и не встаёт. Ни тот, ни другой и не шелохнутся — не хотят горшок мыть.

Бабе надо коровушку доить, поить да в стадо гнать, а она с лавки-то и не подымается.

Соседки уже своих коровушек выгнали.

— Что это Маланьи-то не видать? Уж всё ли хорошо?

— Да, бывает, припозднилась. Обратно пойдём — может встретим…

 Идут обратно— нет Маланьи.

— Да нет её! Видно, что-то приключилось!

Соседка сунулась в избу. Хвать! — и дверь не заложена. Видно неладно что-то. Вошла она в дом, огляделась.

— Маланья, матушка, что с тобой приключилось?

А баба-то во все глаза глядит,  лежит на лавке, сама не шелохнётся.

— Почто коровушку-то свою не выгоняла? Ай нездоровится?

Молчит баба, не отвечает.

— Да что такое с тобой приключилось-то? Почто молчишь?

Баба ни слова не говорит в ответ, молчит.

— Господи помилуй! Да где твой мужик-то?.. Василий, а Василий!

Глянула на печь, а Василий там лежит, глаза открыты — и не шелохнётся.

— Что с твоей женой-то? Что случилось?

Молчит мужик, как в рот воды набрал. Всполошилась соседка:

— Пойду, расскажу бабам!

Побежала баба по деревне:

— Ой, бабоньки! Неладно ведь у Василия с Маланьей: лежат — пластом — один на печи, другая на лавке. Глазоньками глядят, а словечка не молвят. Уж не порча ли на них напущена?

Прибежали бабы, причитают около Василия с Маланьей:

— Господи! Да что это с вами подеялось-то?.. Васильюшка! Маланьюшка! Да почему молчите-то?

Молчат оба как убитые.

— Бабы, бегите за попом! Совсем неладно дело-то выходит.

Сбегали. Пришёл поп.

— Вот, батюшка, лежат оба — не шелохнутся. Глазоньки открыты, а словечка не молвят. Уж не попорчены ли они?

Поп бороду свою расправил — подошёл к печке:

— Василий, раб божий! Что случилось-то?

Молчит мужик.

Поп — пошёл к лавке:

— Раба божия, Маланья! Что с мужем-то твоим?

Молчит баба.

Соседки постояли, поговорили — да и пошли вон из избы. Дело-то не ждёт: кому печку топить надобно, кому детей кормить. У кого поросята, у кого цыплята.

Поп тогда и говорит:

— Ну, православные, уж так-то их оставлять боязно, посидите кто-нибудь с ними.

Одной бабе некогда, другой некогда.

— Да вот, — говорят, — пусть посидит бабка Степанида, у неё ребята не плачут — одна она живёт.

А бабка Степанида поклонилась в ответ и говорит:

— Да нет, батюшка, даром работать никто не станет! А  ежели положишь жалованье, так я и посижу.

— Да какое же тебе положить жалованье? — спрашивает её поп, а сам повёл глазами-то по избе. Видит, у двери на стенке висит рваная Маланьина кацавейка, вата из неё клоками болтается.

 — Да вот, — говорит поп, — забирай кацавейку-то. Плохая, плохая, а всё же сгодится хоть ноги прикрыть.

Только он это проговорил, а баба-то, как ошпаренная, скок с лавки, посреди избы встала, руки в боки.

— Это что же такое творится? — говорит.

— Моё-то добро раздавать! Сама ещё поношу да из своих рученек отдам тому, кому захочу!

Тут все ошалели.

 А мужик-то этак тихонько ноги с печки спустил, склонился к бабе, да и говорит:

— Ну вот, баба, ты первое слово промолвила — тебе и горшок мыть.

Горшеня

            Русская народная сказка

Едет-дремлет с горшками горшеня. Догнал его государь Иван Васильевич.

— Мир тебе в дороге!

Горшеня оглянулся.

— Благодарю, прошу со смирением.

— Знать, вздремнул?

— Вздремнул, великий государь! Не бойся того, кто песни поёт, а бойся того, кто дремлет.

— Экой ты смелый, горшеня! Люблю я эдаких. Ямщик, поезжай тише. А что, горшенюшка, давно ты этим ремеслом кормишься?

— Сызмальства, да вот и седой стал.        Прочитать остальную часть записи »

Горе

 

           Русская народная сказка

 

 

Горе

 

 

В одной деревушке жили два мужика, два родных брата: один был богатый, другой бедный.
Богач переехал на житьё в город, выстроил для себя большой дом и записался в купцы. А у бедного иной раз нет ни куска хлеба, а ребятишек — мал мала меньше — плачут они да есть просят. С утра до вечера бьётся мужик как рыба об лёд, а всё у него ничего нет.
Говорит он однажды своей жене:
— Дай-ка схожу в город, попрошу у родного брата: не поможет ли чем?      Прочитать остальную часть записи »

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru