Один раз Павлик взял с собой Котьку на реку ловить рыбу. Но в этот день им не повезло: рыба совсем не клевала.
Зато когда шли обратно, они забрались в колхозный огород и набрали полные карманы огурцов. Колхозный сторож заметил их и засвистел в свисток. Они от него бежать.
Прочитать остальную часть записи »
Через день после того, как мы приехали в пионерлагерь, наш вожатый Витя сказал, что у нас будет свой огород. Мы собрались и стали решать, как будем обрабатывать землю и что сажать. Решили поделить землю на участки и чтобы на каждом участке бригада из двух человек работала. Сразу будет видно, кто впереди, а кто отстаёт. Отстающим решили помогать, чтобы вся земля была хорошо обработана и дала большой урожай.
Мы с Мишкой попросили записать нас в одну бригаду. Мы ещё в городе условились, что будем работать вместе и рыбу ловить вместе. Всё у нас было общее: и лопаты и удочки.
– Ребята, – сказал Вадик Зайцев, – я предлагаю сделать красное знамя и на нём написать: «Лучшему огороднику». Кто первый вскопает участок, у того на участке поставим знамя.
– Правильно, – согласились ребята. – А потом будем за это знамя бороться. Кто лучше проведёт посадку, к тому перейдёт на участок знамя. Потом знамя будем передавать за прополку. А у кого окажется самый большой урожай, тому подарим осенью это знамя и пусть он везёт его с собой в город.
Мы с Мишкой решили бороться за красное знамя.
– Как возьмём его в самом начале, так до конца не выпустим и домой увезём, – говорил Мишка.
Наш огород был недалеко от реки. Мы измерили землю рулеткой, наметили участки и вбили колышки с номерами. Нам с Мишкой достался двенадцатый участок. Мишка тут же стал кричать, что нам самый плохой участок дали.
– Да чем он плохой? – спрашивает Витя.
– Дырка вон тут в земле!
– Ну, что это за дырка! – засмеялся Витя. – Лошадь копытом продавила.
– И пень вон торчит, – говорит Мишка.
– И на других участках есть пни, посмотри.
Но Мишка уже никуда смотреть не хотел и кричал:
– Его ведь из земли выковыривать надо!
– Что ж, выкорчуете. Сами не справитесь, ребята помогут.
– Уж если возьмёмся – справимся, – обиделся Мишка. – Ещё и ребятам поможем, на буксир кого надо возьмём.
– Вот и хорошо, – сказал Витя.
Все ребята стали вскапывать землю. И мы с Мишкой стали копать.
Мишка то и дело бегал смотреть, сколько другие ребята вскопали. Я говорю ему:
– Ты не бегай, работай, а то мы меньше всех вскопаем.
– Ничего, – говорит, – я ещё поднажму. И стал поднажимать.
Поднажмёт, поднажмёт и снова убежит куда нибудь.
В этот день мы мало работали. Скоро вожатый Витя позвал всех обедать. После обеда мы с Мишкой схватили лопаты и снова хотели на огород бежать, но Витя не позволил. Он сказал:
– Работать будем только до обеда. После обеда – отдыхать, а то у нас найдутся такие ребята, которые в первый же день перетрудятся и потом не смогут работать.
На следующее утро мы раньше всех примчались на огород и стали копать. Потом Мишка выпросил у Вити рулетку и принялся землю мерять, сколько у нас на участке вскопано да сколько осталось. Покопает немного и снова меряет. И всё ему кажется мало.
Я говорю:
– Конечно, будет мало, если я один копаю, а ты только меряешь!
Он бросил рулетку и стал копать. Только недолго копал. Корень ему в земле попался, так он этот корень стал из земли выдирать. Драл его, драл, весь участок разворотил. Даже на соседний участок залез и там выдирает этот корень.
– Да брось ты его, – говорю. – Чего ты к нему привязался?
– Я, – говорит, – думал, что он короткий, а он вон какой длинный, как удав.
– Ну и перестань с ним возиться!
– Да должен же он где нибудь кончиться!
– А тебе будто не всё равно?
– Нет, – говорит, – я такой человек: если за что нибудь взялся, обязательно до конца сделаю.
И снова ухватился руками за корень. Тогда я рассердился, подошёл и отрубил этот корень лопатой. А Мишка корень рулеткой измерил и говорит:
– Ого! Шесть с половиной метров! А если бы ты не отрубил, так он, может быть, метров двадцать был бы!
Я говорю:
– Если бы я знал, что ты так будешь работать, то с тобой бы не связывался.
А он:
– Можешь отдельно. Я же тебя не заставляю.
– Как же теперь отдельно, когда у нас столько вскопано! Вот не получим из за тебя красного знамени.
– Почему не получим? Ты посмотри, сколько у Вани Ложкина и Сени Боброва. Ещё меньше нашего.
Он побежал на участок Вани и Сени и стал над ними смеяться:
– Эх, вы! Придётся вас на буксир брать!
А они его прогоняют:
– Смотри, как бы тебя не взяли!
Я говорю:
– Чудак ты! Над другими смеёшься, а сам сколько сделал? И чего я только с тобой связался!
– Ничего, – говорит, – я одну штуку придумал. Завтра знамя будет на нашем участке.
– С ума, – говорю – сошёл! Тут на два дня работы, а с тобой и четыре провозишься. – Вот увидишь, я потом тебе расскажу. – Ты лучше работай. Всё равно земля сама не вскопается.
Он взял лопату, но тут Витя сказал, чтобы все шли обедать. Ну, Мишка лопату на плечо и помчался впереди всех в лагерь.
После обеда Витя стал красный флаг делать, а мы все ему помогали: кто палку строгал, кто материю подшивал, кто разводил краски. Флаг получился красивый. Палку выкрасили золотой краской, а на красной материи Витя написал серебряными буквами: «Лучшему огороднику».
Мишка сказал:
– Давайте ещё пугало сделаем, чтоб вороны огород не клевали.
Эта затея всем очень понравилась. Взяли мы жердь и к ней крест накрест палку привязали, достали старый мешок и сшили из него рубаху. Потом натянули эту рубаху на жердь, а сверху глиняный горшок надели. На горшке Мишка нарисовал углём нос, рот, глаза. Страшная рожа получилась! Поставили это пугало посреди двора. Все смотрели на него и смеялись.
Мишка отвёл меня в сторону и говорит:
– Вот что я придумал: давай, когда все лягут спать, удерём на огород и вскопаем свой участок. Оставим на утро кусочек маленький, завтра быстро закончим и получим знамя.
Я говорю:
– Если бы ты работал! А то ведь с разными пустяками возишься.
– Я буду хорошо работать, вот увидишь!
– Ну ладно, только если ты снова возьмёшься за старое, брошу всё и уйду.
Вечером все легли спать. И мы с Мишкой легли, только для виду. Я уже начал дремать. Вдруг меня Мишка толкает в бок:
– Вставай! А то не видать нам знамени, как своих ушей!
Встал я. Мы вышли так, чтобы никто нас не видел. Взяли лопаты и пошли на огород. Луна светила, и всё было видно.
Пришли на огород.
– Вот наш участок, – говорит Мишка. – Видишь, и пень торчит.
Стали мы копать. На этот раз Мишка хорошо работал, и мы много вскопали. Дошли до пня и решили его выкорчевать. Обкопали со всех сторон и стали из земли тащить. Тащили, тащили, а он не лезет. Пришлось обрубить корни лопатой. Устали, как лошади! Всё таки вытащили. Землю заровняли, а пень Мишка на соседний участок бросил.
Я говорю:
– Это ты нехорошо сделал!
– А куда его девать?
– Нельзя же на чужой участок!
– Ну, давай его в реку бросим!
Взяли мы пень и потащили к реке. А он тяжёлый! Насилу дотащили – и бултых в воду! Он поплыл по реке, как будто спрут или осьминог какой. Мы посмотрели ему вслед и пошли домой. Больше в этот раз уже не могли работать, устали очень. Да нам совсем небольшой кусочек осталось вскопать.
Утром проснулись мы позже всех. Всё тело у нас болит: руки болят, ноги болят, спина болит.
– Что это? – спрашивает Мишка.
– Перетрудились, – говорю, – слишком много работали.
Встали мы, размялись немного. За завтраком Мишка стал перед ребятами хвастать, что красное знамя достанется нам.
После завтрака все помчались на огород, а мы с Мишкой пошли не спеша. Куда нам спешить! Пришли на огород. Все, как кроты, роются, а мы ходим да посмеиваемся.
– Не видать вам знамени, – говорим, – как своих ушей!
Ребята отвечают:
– Вы бы работали! Только другим мешаете.
Тут Мишка говорит:
– А это вот чей участок? Совсем мало вскопано. И хозяев нет. Наверно, дрыхнут ещё!
Я посмотрел:
– Номер двенадцатый. Да это ведь наш участок!
– Не может быть, – говорит Мишка. – Мы больше вскопали.
– Мне, – говорю, – тоже казалось, что больше.
– Может быть, нарочно кто нибудь номерки переменил?
– Нет, всё правильно. Вот одиннадцатый, а там тринадцатый.
Смотрим, и пень торчит. Мы растерялись даже.
– Послушай, – говорю я. – Если это наш участок, то откуда же пень взялся? Мы ведь его уже выкорчевали!
– Правда, – говорит Мишка. – Не мог же за ночь новый пень вырасти.
Вдруг слышим, Ваня Ложкин на своём участке кричит:
– Ребята, смотрите, какое чудо! У нас тут вчера пень был, а сегодня нету. Куда он делся?
Все побежали на это чудо смотреть. Подошли и мы с Мишкой.
«Что такое! – думаем. – Вчера у них и до половины не было вскопано, а сегодня совсем небольшой кусочек остался».
– Мишка, – говорю я, – да это ведь мы ночью по ошибке на их участке работали и пень им выкорчевали!
– Да что ты!
– Верно!
– Ах мы ослы! – говорит Мишка. – Да что же нам теперь делать? По правилу, они должны нам свой участок отдать, а себе пусть берут наш. Что мы, даром у них работали?
– Молчи! – говорю. – Хочешь, чтоб над нами весь лагерь смеялся?
– Что же делать?
– Копать, – говорю, – вот что!
Схватили мы лопаты. Да не тут то было: руки болят, ноги болят, спина не разгибается.
Скоро Ваня Ложкин и Сенька Бобров на своём участке работу кончили. Витя поздравил их и отдал им красное знамя.
Они поставили его посреди участка. Все собрались вокруг и в ладоши захлопали.
Мишка говорит:
– Это не правильно!
– Почему не правильно? – спрашивает Витя.
– Потому и не правильно, что за них кто то пень выкорчевал. Они сами сказали.
– А мы виноваты? – говорит Ваня. – Может быть, его кто нибудь себе на дрова выкорчевал. Разве мы запрещать будем?
– А может быть, его кто нибудь по ошибке вместо своего выкорчевал, – ответил Мишка.
– Тогда бы он здесь был, а его нигде нет, – сказал Ваня.
– А может быть, они его в реку бросили, – говорит Мишка.
– Ну что ты пристал: «может быть» да «может быть»!
– Может быть, вам и участок кто нибудь ночью вскопал, – не унимался Мишка.
Я его толкаю, чтоб он не проговорился. Ваня говорит:
– Всё может быть. Мы землю не меряли.
Пошли мы на свой участок и стали копать. А Ваня и Сенька стали рядом и хихикают.
– Вот работают! – говорит Сенька. – Будто во сне мочалку жуют.
– Надо их на буксир взять, – сказал Ваня. – У них ведь меньше всех вскопано.
Ну и взяли нас на буксир. Помогли нам копать и пень выкорчевать. Всё равно мы позже всех кончили. Ребята говорят:
– Давайте на их участке, как на отстающем, поставим пугало.
Все согласились и поставили пугало на нашем участке. Мы с Мишкой обиделись. А ребята говорят:
– Добивайтесь, чтоб ваш участок стал лучшим, когда посадка и прополка будут, вот и уберём тогда с вашего огорода пугало.
Юра Козлов предложил:
– Давайте пугало ставить отстающим.
– Давайте, – обрадовались все.
– А осенью подарим тому, у кого будет самый плохой урожай, – говорит Сенька Бобров.
Мы с Мишкой решили стараться изо всех сил, чтоб отделаться от этого пугала. Только у нас так ничего и не получилось. Всё лето простояло оно на нашем участке, потому что на посадке Мишка всё перепутал и посадил свёклу там, где уже была морковка посажена, а при прополке вместо сорняков петрушку повыдергал. Пришлось на этом месте в спешном порядке редиску посадить. Сколько раз я хотел отделиться от Мишки, да никак не мог. «Кто же, – думаю, – в беде товарища покидает!» Так и маялся с ним до конца.
Зато осенью красное знамя нам с Мишкой досталось. У нас самый большой урожай помидоров и кабачков оказался.
Ребята стали спорить.
– Это не правильно! – говорили они. – Всё время были отстающие, и вдруг самый большой урожай!
Но Витя сказал:
– Ничего, ребята, всё правильно. Хоть они и отставали, но землю хорошо обрабатывали, старались и добивались, чтоб большой урожай был.
Ваня Ложкин сказал:
– У них земля была хорошая. А вот нам с Сеней скверная земля попалась. И урожай маленький, хоть мы и старались. За что же нам пугало подарили? Пусть они тогда и пугало берут себе, раз оно у них всё лето стояло.
– Ничего, – говорит Мишка, – мы возьмём и пугало. Давайте его сюда.
Все засмеялись, а Мишка сказал:
– Если бы не это пугало, то мы и знамени не получили бы.
– Это почему же? – удивились все.
– Потому что на нашем участке оно ворон пугало, а на других вороны не боялись, вот и урожай получился меньше. И потом, из за этого пугала мы не забывали, что нам надо стараться и работать лучше.
Я говорю Мишке:
– Зачем ты взял это пугало? Для чего оно нам?
– Ну, давай его в реку бросим, – говорит Мишка. Взяли мы пугало и бросили в реку. Оно поплыло по реке, растопырив руки. Мы посмотрели ему вслед и стали в него камнями швырять. А потом пошли в лагерь.
В тот же день Лешка Курочкин снял нас фотоаппаратом вместе со знаменем. Так что, если кому нибудь хочется карточку, мы можем прислать.
Осенью, когда стукнул первый мороз и земля сразу промёрзла чуть ли не на целый палец, никто не поверил, что уже началась зима. Все думали, что скоро опять развезёт, но мы с Мишкой и Костей решили, что сейчас самое время начинать делать каток. Во дворе у нас был садик не садик, а так, не поймёшь что, просто две клумбы, а вокруг газончик с травой, и всё это заборчиком отгорожено. Мы решили сделать каток в этом садике, потому что зимой клумбы всё равно никому не видны.
Костя сказал:
– Только надо, ребята, сначала получить разрешение у управдома. Иначе и начинать нельзя. Дворничиха всё равно ничего делать не даст.
– А вдруг управдом не позволит? – сказал Мишка. – Летом просили волейбольную площадку устроить – не разрешил, зверь такой!
– Я думаю, разрешит, – сказал Костя. – Дмитрий Савельевич хороший человек. Только с ним надо дипломатично поговорить.
– Это как – дипломатично? – не понял Мишка.
– Ну, значит, вежливо. Взрослые любят, чтоб с ними вежливо разговаривали; а такие слова, как «зверь», никому не могут понравиться.
– Что ты! – замахал Мишка руками. – Да разве я такие слова когда говорю? Это я ведь за глаза только.
– «За глаза»! – усмехнулся Костя. – Ты в глаза ещё и не такое скажешь! Я тебя хорошо изучил. Вот придём в домоуправление, так ты уж лучше молчи, я сам поговорю с управдомом как надо.
Мишка говорит:
– Ладно.
Мы тут же отправились в домоуправление. На наше счастье, управдом оказался на месте. Он сидел за столом, заваленным ворохом разных бумажек. Посреди этого вороха лежала тетрадка. Лёвой рукой управдом водил по цифрам, которые были в тетрадке, а правой что то записывал.
– Здравствуйте, Дмитрий Савельевич, – сказал Костя вежливо.
– Здравствуй, дружок, здравствуй! – Управдом даже не обратил на нас внимания и продолжал водить пальцем по цифрам.
– Мы к вам, Дмитрий Савельевич.
– Вижу, дружок, вижу. Зачем пришли?
– Хотим немножко поговорить с вами, – продолжал Костя.
– Ну, говори, говори.
– Хотим спросить у вас.
– Спрашивай, спрашивай.
– Мы хотим спросить у вас, Дмитрий Савельевич, одну вещь: скажите, пожалуйста, вы должны вести у нас какую нибудь спортивную работу?
– Какую это спортивную работу? – спросил Дмитрий Савельевич и, прижав пальцем цифру в тетрадке, посмотрел на нас поверх очков.
– Ну, как управдом, вы должны вести у нас спортивную работу.
Дмитрий Савельевич поставил карандашом отметку возле прижатой цифры, провёл по голове рукой, будто хотел причесать волосы, и сказал:
– То есть, по моему, это вы…. Вы сами должны вести спортивную работу.
– Мы это понимаем, – ответил Костя. – Мы сами должны вести спортивную работу. А вот вы нам помогать будете?
Управдом наклонил набок голову, развёл над столом руками:
– А что вы хотите сделать?
– Мы хотим устроить каток на зиму.
– А, хорошо, хорошо! Делайте, что ж… А где вы его хотите сделать?
Костя рассказал, что мы хотим разровнять в садике землю, полить водой и провести электричество, чтобы можно было кататься при свете.
Управдом одобрил наш план. Он заметно повеселел, так как сначала испугался и подумал, что мы хотим заставить его самого вести спортивную работу, но, увидев, что от него ничего такого не требуется, сказал:
– Действуйте, ребятки, а если что понадобится, приходите ко мне.
– Вот что значит дипломатический разговор! – сказал Мишка, когда мы вышли от управдома. – Ты молодец, Костя. Я теперь тоже так буду.
После этого мы сорганизовали ребят и сказали, что, кто не будет работать, того не пустим кататься, Поэтому все рьяно взялись за дело. Кто то из ребят придумал разломать с одной стороны заборчик и отнести его шагов на десять в сторону, чтобы каток получился шире.
Всё у нас шло очень ловко и хорошо, но только до тех пор, пока нашу работу не заметила Лелькина мама.
– Это что у вас за строительство? – спросила она. – Зачем разоряете садик?
Мы с Костей стали объяснять ей, что здесь будет каток.
– Ну каток, – говорит она. – А зачем же клумбы уничтожать? Делайте себе каток вокруг клумб.
Мы с Костей хотели объяснить ей всё вежливо, но тут в дело вмешался Мишка.
– Как же вокруг клумб кататься? – с презрением на лице сказал он. – Разве вы не видите, что они четырёхугольные? Или вы ничего не понимаете своей головой?
– Я то своей головой всё понимаю, – ответила Лелькина мама. – А вот ты, видно, не понимаешь. Вот пойду скажу управдому, что вы здесь затеяли.
– Ха ха! – сказал Мишка. – Идите. И скажите. И посмотрим, что вам управдом скажет.
От управдома Лелькина мама вернулась злая презлая. Видно, он объяснил ей, что разрешил нам делать каток. Она больше ничего не сказала нам, но вместо этого стала говорить всем жильцам, что теперь маленьким детям даже погулять будет негде, а Григорию Кузьмичу из пятой квартиры наябедничала, что мы перенесли заборчик и теперь он не сможет выехать из гаража на своей автомашине. Григорий Кузьмич моментально из дома выскочил и стал требовать, чтоб мы перенесли заборчик обратно. Мы с Костей вежливо начали объяснять ему, что машина проедет, но тут снова вмешался Мишка.
– Смотрите, – закричал он, – сколько здесь для проезда места! Разве вы не понимаете, что машина свободно проедет? Должна же у вас голова хоть немного соображать?
Услышав такую грубость, Григорий Кузьмич страшно рассердился, привёл управдома и стал доказывать, что заборчик надо поставить на место, а управдом стал доказывать, что заборчик может и здесь стоять. Кончилось тем, что они поссорились и Григорий Кузьмич побежал писать на управдома жалобу, а управдом сказал нам:
– Имейте в виду, больше я ни с кем из за вас ругаться не стану. Если ещё хоть кто нибудь на вас пожалуется, запрещу делать каток!
– Это всё ты виноват! – сказал Костя Мишке. – И что ты всё лезешь со своими грубостями! Не можешь говорить дипломатично – молчи!
– Я ведь дипломатично, – ответил Мишка.
В общем, из за Мишки мы со всеми жильцами поссорились. Все были недовольны нами и только и делали, что ворчали на нас.
Через несколько дней наступила оттепель, и работать нам стало легче. Мы разровняли площадку, сделали по краям земляной бортик, даже заборчик покрасили и принялись за устройство электрического фонаря. Деньги собрали со всех ребят, купили электрический шнур, лампочку и патрон. Столб для фонаря у нас уже давно был. Он остался после ремонта дома и лежал посреди двора. Мы его врыли в землю, а проводку нам помог сделать дядя Серёжа из девятой квартиры. Такой хороший человек оказался. Мы даже хотели про него написать в газету, но сначала некогда было, а потом как то забыли.
И вот, когда всё было сделано и наш фонарь готов был засиять над катком ярким светом, в дело вмешалась дворничиха тётя Даша.
– Вот что, ребятушки, – сказала она, – столб вам придётся отдать, потому что на будущее лето он для ремонта понадобится.
Костя принялся доказывать ей, что столбу мы ничего плохого не сделаем, и в конце концов он, наверное, уговорил бы её, но тут Мишка не выдержал.
– Постой, – говорит, – сейчас я ей всё дипломатически объясню. – Он оттолкнул Костю и давай кричать:
– Это что, по вашему, столб? А для чего, по вашему, сделали столб? По вашему, столб сделали, чтоб он, дожидаясь ремонта, целую зиму под снегом гнил? У вас что на плечах, голова или ещё что нибудь?
Кончилось тем, что тётя Даша рассердилась и побежала в домоуправление.
– Вот видишь, что ты наделал, – сказал Костя. – Управдом ведь предупредил, что больше терпеть не станет.
Все ребята на Мишку набросились.
– Из за тебя, – говорят, – каток запретят! Даром трудились только!
Мишка готов был рвать на себе волосы от досады.
– И как это у меня вырвалось? – убивался он. Вдруг смотрим – тётя Даша обратно бежит, а за ней управдом. Мишка увидел, уцепился руками за столб и как завоет:
– Не отдам столб, не отдам! Я накоплю денег и заплачу вам за него. Целую зиму не буду мороженого есть.
Управдом услышал и только рукой махнул.
– Ладно, – говорит, – берите себе этот столб.
И ушёл. А тётя Даша увидела, что у неё ничего не вышло, и говорит:
– Хорошо же! Мы ещё поговорим с вами!
И вот потянулись самые тяжёлые дни. Две недели подряд стояла оттепель, даже лёгонького морозца не было. Снег иногда падал, но тут же таял и только разводил слякоть. Мы с Мишкой начали думать, что в этом году уже совсем не будет зимы, и приходили в отчаяние.
Наконец ударил долгожданный мороз. И тут у нас начались новые приключения. Никто не хотел нам давать воды для катка. Сначала мы пошли к тёте Даше и стали просить, чтоб она дала нам свой дворницкий шланг, чтобы полить каток из шланга, по она не дала. Говорит:
– Я вообще против вашего катка. Весной растает, а убирать мне! Все жильцы против катка. Вот мы напишем управдому заявление, чтоб разорил.
Мы говорим:
– Не даёте, мы и без вас польём. Каток замёрзнет, сами придёте к нам кататься.
– И не приду! А замёрзнет, так я его золой посыплю, всё равно никто не будет кататься.
Мы стали таскать воду вёдрами из кухни шестой квартиры, но нас скоро оттуда прогнали: сказали, что мы нанесли им грязи. А какая там грязь, когда во дворе никакой грязи не было! Стали мы таскать воду из первой квартиры, но нас и оттуда выгнали. Мы пошли в четвёртую, нас стали и оттуда гнать.
Тут Мишка вспомнил, что у дяди Андрея из двадцатой квартиры есть маленький шланг. Мы все видели, как дядя Андрей обмывал летом из этого шланга свой мотоцикл. Мы пошли и попросили у него этот шланг. И какой оказался человек добрый! Дал шланг и даже сказал, что пусть будет у нас до конца зимы. Бывают же такие люди на свете! Мы про него тоже решили написать в газету, но потом тоже почему то забыли. Всё было как то не до того.
Завладев шлангом, мы пошли на кухню четвёртой квартиры. Там два водопроводных крана. Мишка сказал:
– Здесь мы никому не помешаем: к одному крану привернём шланг, а из другого пусть жильцы берут воду.
Мы присоединили шланг к крану и принялись поливать каток. Сначала дело шло хорошо. Струя воды с силой била из шланга и доставала во все уголки площадки. Мишка держал шланг обеими руками и улыбался во всю ширину лица. Струя шипела, трещала, так что у всех становилось радостно на душе. Неожиданно произошла задержка: струя вдруг стала слабее, потом словно увяла и совсем перестала течь.
– Что такое? – удивился Мишка. – Наверно, шланг отскочил от крана.
Прибежали на кухню. Шланг на месте, а вода не течёт. Смотрим – кран закрыт.
– Что за ехидство? – говорит Мишка. – Кому это понадобилось привернуть кран?
Отвернули мы кран, стали поливать снова. Вдруг опять – стоп! – не течёт вода. Прибегаем на кухню, снова никого нет, а кран привёрнут.
И так несколько раз.
Наконец мы догадались поставить у крана стражу, и только после этого дело пошло на лад. Поздней ночью мы кончили поливать каток, но так и не узнали, кто придумал это озорство с краном.
За ночь вода замёрзла крепко накрепко. На следующий день состоялось торжественное открытие катка. Все ребята собрались вокруг. Лёд блестел, что твоё зеркало. Мишка первый выехал на середину льда.
– Каток объявляю открытым! – закричал он и тут же шлёпнулся.
Все, как по команде, бросились на лёд, и пошло катание. Катались и на коньках и без коньков. Все смеялись и падали. Коньки звенели и с шипением резали лёд. Катались даже те, которые не строили катка, но мы им не запрещали. Хотелось, чтоб в такой день все были радостные и счастливые. Даже взрослые вышли во двор и смотрели на наше веселье. А управдом Дмитрий Савельевич тоже пришёл и сказал:
– Вот куплю себе коньки и буду приходить по вечерам кататься. Вспомню молодость!
Потом он на самом деле купил коньки и часто ночью, когда ребята уже давно спали, приходил и катался на нашем катке. Настолько хороший человек оказался, что хотелось написать о нём в газету!
Наш каток был хороший, большой и крепкий. Про него ничего нельзя было сказать плохого. Но скоро катающихся оказалось так много, что всем не хватало места. И вот Мишка, чтоб разгрузить каток, придумал меру: у кого двойка – не пускать на каток, пока не исправит. С тех пор каждый, кто приходил кататься, должен был показать свой дневник. Некоторым двоечникам пришлось подтянуться.
Кончилось дело тем, что Мишка сам схватил двоечку по русскому языку. Уж очень он увлёкся катанием. После школы он даже не пошёл на каток. Ему стыдно было показывать свой дневник ребятам.
В этот день на катке шла игра в хоккей. Многие взрослые пришли посмотреть на нашу игру. Все глядели на нас, и никто не ругался. Даже тётя Даша смотрела и ласково улыбалась. Она была довольна, что её маленький Шурик играет вместе со старшими ребятами и никто не прогоняет его. Когда хоккейныи мячик выскакивал с катка за бортик, она поднимала его и бросала обратно на лёд.
Вдруг Глебкина мама заметила, что среди играющих нет Мишки.
– Слушайте, где же Миша? – спросила она. – Строил, строил каток, а сам не катается. Может быть, он болен?
– Надо бы проведать его, – сказала Лелькина мама.
Они обе решили пойти проведать Мишку. Я пошёл проводить их. Когда мы пришли, Мишка сидел за столом и делал уроки.
– Почему же ты, Миша, не катаешься? – спросила Глебкина мама.
Мишка сказал, что ему задали много уроков и сегодня он на каток не пойдёт.
– Ты хороший мальчик, – сказала Глебкина мама. – Это вы хорошее дело придумали – устроить каток.
А Лелькина мама сказала:
– С катком и родителям стало гораздо спокойнее. В прошлую зиму моя Лелечка каталась на улице и чуть не попала под автомобиль. В прошлом году все ребята катались на улице, а теперь их на улицу и калачом не заманишь. Все липнут к этому катку, как не знаю к чему!
Они поговорили между собой и ушли.
– Вот видишь! – сказал Мишка. – А помнишь, как все нас ругали, говорили – золой засыплют, не давали нам шланг, не давали воды! А теперь сами благодарят. Да ладно, – махнул он рукой. – Что с них спрашивать!
Мне было жалко, что Мишка не может пойти на каток. Я тоже решил не кататься в этот день, а вместо этого засесть за уроки, потому что и у меня кое что было сильно запущено. Я пошёл домой и занимался до поздней ночи, сделал уроки как следует, а когда всё было выучено, я, вместо того чтоб лечь спать, нацепил коньки и вышел во двор.
Над нашим катком ярко горела лампочка. Вокруг стояли деревья с белыми, точно сахарными, веточками. Сверху падали крупные хлопья снега и мягко ложились на лёд. А среди этих хлопьев кружилась по катку маленькая фигурка. Я присмотрелся получше и увидел, что эта фигурка был просто Мишка. Он тоже, вроде меня, не мог прожить ни одного дня без катка.
Недавно в вечерней газете писали, что первым в этом сезоне открылся каток динамовцев на Петровке. Но это не правда! Первый каток в эту зиму был открыт у нас во дворе. Он начал работать на полторы недели раньше, чем каток на Петровке, только никто не догадался написать об этом в газету.
— КОНЕЦ –
Иллюстрации: Копнина Татьяна
Мы с Вовкой сидели дома, за то что разбили сахарницу. Мама ушла, а к нам пришёл Котька и говорит:
– Давайте играть во что нибудь.
– Давайте в прятки, – говорю я. Прочитать остальную часть записи »
Целый день ребята трудились – строили снежную горку во дворе. Прочитать остальную часть записи »
Один раз, когда я жил с мамой на даче, ко мне в гости приехал Мишка. Я так обрадовался, что и сказать нельзя! Я очень по Мишке соскучился. Мама тоже была рада его приезду.
– Это очень хорошо, что ты приехал, – сказала она. – Вам вдвоём здесь веселей будет. Мне, кстати, завтра надо в город поехать. Я, может быть, задержусь. Проживёте тут без меня два дня?
– Конечно, проживём, – говорю я. – Мы не маленькие!
– Только вам тут придётся самим обед готовить. Сумеете?
– Сумеем, – говорит Мишка. – Чего там не суметь!
– Ну, сварите суп и кашу. Кашу ведь просто варить.
– Сварим и кашу. Чего там её варить! – говорит Мишка. Прочитать остальную часть записи »
Больше всего на свете Алик боялся милиционеров. Его всегда дома милиционером пугали. Не слушается — ему говорят:
— Вот сейчас милиционер придёт!
Нашалит — снова говорят:
— Придётся тебя в милицию отправить!
Один раз Алик заблудился. Он даже сам не заметил, как это случилось. Он вышел гулять во двор, потом побежал на улицу. Бегал, бегал и очутился в незнакомом месте. Тут он, конечно, стал плакать. Вокруг собрался народ. Стали спрашивать:
— Где ты живёшь?
А он и сам не знает! Прочитать остальную часть записи »
Мы с мамой и Вовкой были в гостях у тёти Оли в Москве. В первый же день мама и тётя ушли в магазин, а нас с Вовкой оставили дома. Дали нам старый альбом с фотографиями, чтоб мы рассматривали. Ну, мы рассматривали, рассматривали, пока нам это не надоело.
Вовка сказал:
– Мы так и Москву не увидим, если будем целый день дома сидеть!
Стали в окно глядеть. Напротив – станция метро.
Я говорю:
– Пойдём на метро покатаемся. Прочитать остальную часть записи »
Мама уходила из дому и сказала Мише:
– Я ухожу, Мишенька, а ты веди себя хорошо. Не шали без меня и ничего не трогай. За это подарю тебе большой красный леденец.
Мама ушла. Миша сначала вёл себя хорошо: не шалил и ничего не трогал. Потом он только подставил к буфету стул, залез на него и открыл у буфета дверцы. Стоит и смотрит в буфет, а сам думает:
«Я ведь ничего не трогаю, только смотрю». Прочитать остальную часть записи »
Я расскажу вам про Федю Рыбкина, о том, как он насмешил весь класс. У него была привычка смешить ребят. И ему было всё равно: перемена сейчас или урок. Так вот. Началось это с того, что Федя подрался с Гришей Копейкиным из за флакончика туши. Только если сказать по правде, то никакой драки тут не было. Никто никого не бил. Они просто вырывали друг у друга из рук флакончик, а тушь из него выплеснулась, и одна капля попала Феде на лоб. От этого на лбу у него получилась чёрная клякса величиной с пятак.
Сначала Федя рассердился, а потом он увидел, что ребята смеются, глядя на его кляксу, и решил, что это даже лучше. И не стал смывать кляксу. Прочитать остальную часть записи »
