Сказки Стихи Рассказы

Вещий дуб

                    Русская народная сказка

Одному доброму старику досталась молодая жена — плутоватая баба. Он ей слово, она ему в ответ:

— Не дам тебе, старый лежебок, ни есть, ни пить, ни чистой рубахи надеть!

А не стерпишь, слово вымолвишь — заругается! Вот и придумал он свою жену проучить. Сходил в лес, принёс вязанку дров и рассказывает:

— Диво дивное на свете деется: старый дуб в лесу мне всё что было— угадал , и что будет — сказал!

Удивилась жена и говорит:

— Ох, и я побегу к тому дубу! Ты ведь знаешь, старик: у нас скот не стоит, у нас куры мрут…  Пойду спрошу, авось что скажет.

— Ну, иди скорей, пока дуб говорит. А когда замолчит, слова не допросишься.

Пока жена собиралась, старик зашёл вперёд, влез в дупло дубовое и поджидает её.

Пришла баба, перед дубом повалилась, замолилась, завыла:

— Дуб дубовистый, дедушка речистый, подскажи, как мне быть? Не хочу старого мужа любить, хочу ослепить, научи меня, чем его полечить?

А дуб в ответ говорит:

— Незачем лечить, зелье попусту губить. Начни мужа масленей кормить. Пожарь курочку под сметанкою, не скупись. Пусть он ест вволю — сама за стол не садись. Свари молочную кашу, да маслом побольше полей, пускай ест — не жалей! Напеки блинов. Поклонись, попроси, чтоб их в масло макал да побольше съедал — и сделается твой старик слепее кур слепых.

Выслушала его жена, пришла домой, муж на печи кряхтит.

— Эх ты, старенький мой, ай опять что болит, ай опять захворал? Хочешь, курочку для тебя убью, аль блинов напеку, али кашку маслом полью? Хочешь, что ли?

— Я съел бы, а где их взять?

— Это не твоя печаль! Ты хоть и журишь меня, а всё ж тебя жалко!.. На, старинушка, ешь, пей, кушай — не жалей!

— Садись и ты жена со мною.

— Э, нет, зачем? Мне б только тебя накормить! Сама я там-сям перекушу — и сыта. Ешь, мой голубчик, маслица не жалей!

— Ох, погоди, жена! Дай мне водицы хлебнуть.

— Да вода ж стоит на столе.

— Где на столе? Я что-то не вижу её.

— Перед тобою она стоит!

— Да где же? Что-то в глазах у меня тёмно стало.

— Ну, полезай тогда на печку.

— Укажи-ка мне, где печь? А то я и печь сам не найду.

— Вот же она, полезай голубчик туда скорее.

Старик собирается в печь головой лезть.

— Да что с тобой, старый? Ослеп ты, что ли?

— Ох, согрешил я, жена! Сладко поел, вот для меня божий день и потемнел. Ох-хо-хо!

— Да разве это горе! Ну, полежи пока, я пойду, кое-чего принесу.

Побежала жена, полетела, собрала полон дом гостей, и пошёл у них пир горой. А старик слез с печи, всех гостей прогнал взашею, и жене досталось.

Бухтан Бухтанович

                    Русская народная сказка

 

Посмотри в окно: что ты там видишь?
А при царе Горохе здесь  было поле, в поле печь  стояла,  на печи той лежал Бухтан Бухтанович.  Добра-то всего у него было — петушок да курочка. Курочка Бухтану Бухтановичу яички приносила, петушок побудку ему по утрам кукарекал, да всё без толку: очень любил поспать Бухтан Бухтанович. Так они и жили.

Как-то раз просыпается ночью Бухтан Бухтанович: петушок криком кричит. Глянул с печки он вниз: ой! Лисичка уже петуха схватила, до курочки дотягивается. Спрыгнул Бухтан Бухтанович с печи — земля задрожала. Успел-таки помочь богатырь, схватил за заднюю лапу лисичку.
— Ах ты разбойница, — говорит, — мало тебе зайцев да лесных мышей гонять.
— Ах, — отвечает лисичка, — отпусти ты меня, Бухтан Бухтанович, не губи мою душу. Что хочешь — обо всём проси.
Задумался тут Бухтан Бухтанович. О чём просить? Вроде всё у него есть.
— А не выдашь ли ты, лиска, за меня замуж царевну?
— Как не выдать, — отвечает лисица,- выдам.
— А есть ли у тебя деньги?
— Есть, — говорит Бухтан Бухтанович, — да всего один пятачок.
— Давай его сюда!
Лисица разменяла пятак, который ей дал Бухтан Бухтанович, на мелкие копейки, пришла к царю и говорит:
— Царь-государь! Дай кружечку, надобно нам у Бухтана Бухтановича деньги смерить.
Царь дал ей кружечку. Пришла лисица домой, намазала копейку мёдом и прилепила её на дно кружки. Несёт кружку царю обратно:
— Царь-государь! Мало Бухтану Бухтановичу этой кружечки. Дай ему мисочку — деньги смерить.
Царь удивился: живёт в его царстве богач, а никому и невдомёк. Дал лисичке мисочку. Она и к мисочке копейки мёдом приклеила. Несёт обратно к царю:
— Царь-государь! Не дашь ли Бухтану Бухтановичу вёдрышко — деньги его смерить?
Кликнул царь слуг, принесли они самое большое ведро.
— Ну этого-то твоему Бухтану Бухтановичу хватит?
— Поглядим, — говорит лиска, — загадывать не буду.
Возвратила царю лиса вёдрышко, а к донышку опять прилепила две копейки.
— Спасибо тебе, — говорит лисичка, — царь-государь. А я ведь пришла к тебе за добрым делом: отдай свою дочь за Бухтана Бухтановича.
— Сначала покажи мне жениха своего, богача невиданного, — отвечает ей царь.
Побежала лисица к Бухтану Бухтановичу.
— Одевайся, — говорит она.
— К царю, свататься пойдём.
Пошли они по дороге, по полю, дошли до речки. Стали переходить её по мостику — лисица Бухтана Бухтановича и поддолкнула под локоток. Свалился Бухтан Бухтанович в самую тину. Подбежала к нему лисица. «Что ты, что ты, Бухтан Бухтанович!» Лапками всплескивает, а сама ещё пуще Бухтана Бухтановича грязью измазывает.
— Посиди-ка ты здесь, — говорит ему, — а я к царю сбегаю.
Прибежала лисица к царю и говорит:
— Царь-государь! Шли мы с Бухтаном Бухтановичем по твоему мостику — мостик такой скверный!
— Не остереглись мы, свалились с него. Бухтан Бухтанович в грязной одёже пред царские очи предстать не может. Не дашь ли ты ему лишние штаны да кафтан?
Царь отдал тогда лисе свой ежедневный наряд. Лиса побежала, переодела Бухтана Бухтановича.
Пришли они во дворец. У царя стул золочёный, на столе языки соловьиные, лебеди жареные, штофы с медами — как не порадовать дорогого гостя? А Бухтан Бухтанович не глядит никуда, всё только на себя, — отроду не видал он такого платья!
Царь и подмигнул лисице: «Лисичка, что это Бухтан Бухтанович-то не глядит никуда, только на себя?» Лисичка ему и шепчет: «Царь-государь! Стыдно ему, что на нём такое платье: он отроду не нашивал такого плохого. Дай ты ему то платье, которое ты носишь в пасху». А Бухтану Бухтановичу лисичка говорит на ушко: «Не гляди на себя!» Тут Бухтан Бухтанович уставился на царский стул золочёный. Царь лисичке шепчет: «Лиска, что это Бухтан Бухтанович всё на стул мой глядит?» «Ах, царь, — отвечает лисичка, — такие стулья у него ведь только в бане стоят». Царь схватил стул и за дверь его — хлоп! Лисичка опять Бухтану Бухтановичу шепчет: «О сватовстве говори!» Ну, стали они толковать о сватовстве да о царевне. Быстро столковались: царь и рад-радёхонек дочку за такого богача просватать.
Ну, сыграли свадьбу: долго ли у царя? Ни пива варить не надо, ни вина курить — всё готово. Бухтану Бухтановичу три корабля добра нагрузили и поехали они домой на кораблях. Увидел Бухтан Бухтанович в поле печь свою и кричит: «Лисичка! Вон печь моя стоит!» А она ему: «Молчи, Бухтан Бухтанович, стыдно!» Спрыгнула лисичка, по берегу впереди побежала. Взбежала лисичка на горку, видит — стоит там каменный терем. В сенях никого нет, тихо, а в палатах лежит-растянулся Змей Змеёвич, на печном столбе сидит Ворон Воронович, и по печке вышагивает Кот Котович. Лисичка вбежала, заохала, всех перепугала:
— Что ж вы, звери неразумные, тут сидите! Царь едет с огнём, царица с молнией, сожгут ваш терем, спалят и вас.
— Куда же нам, лисичка? — всполошились хозяева.
— Змей Змеёвич, ступай сюда! Ворон Воронович, полезай в ступу! Кот Котович, иди в бочку!
Заперла лиса Кота Котовича в бочке, Ворона Вороновича закрыла в ступе, а Змея Змеёвича смела веничком в мусор и совочком его прикрыла. Приплыл на корабле Бухтан Бухтанович с молодою женой. А лисичка им навстречу:
— Добро пожаловать, гости дорогие! Ах, у нас маленько не прибрано!
Выкинули слуги за ворота бочку со ступой, да совок с мусором. А Бухтан Бухтанович перевёз в терем свою печку, петушка да курочку, и лисичку у себя жить оставил. Так и жил-поживал, добра наживал, там царил-властвовал, там и жизнь свою окончил.

Булат — молодец

                    Русская народная сказка

 

Жил-был царь, и был у него один сын. Когда царевич был ещё мал, то мамки и няньки его прибаюкивали:
— Баю-баю, Иван-царевич! Вырастешь ты большой, найдёшь себе невесту за тридевять земель. В тридесятом государстве сидит в башне Василиса Кирбитьевна — из косточки в косточку мозжечок переливается.
Минуло царевичу пятнадцать лет, стал он у отца проситься поехать искать свою невесту.
— Куда ты поедешь? Ты ещё слишком мал!
— Нет, батюшка! Когда мал я был, мамки и няньки меня прибаюкивали и сказывали, где моя невеста живет. А теперь я поеду её разыскивать.
Отец благословил его и по всем государствам дал знать, что сын его Иван-царевич за невестою поехал.
Вот приезжает царевич в один город, лошадь свою отдал убрать, а сам пошёл по улицам погулять.
Идёт и видит — на площади человека наказывают кнутом.
— За что, — спрашивает, — вы его кнутом бьёте?
— А за то, — говорят, — что он задолжал десять тысяч одному именитому купцу да в срок не выплатил, а ежели кто его выкупит, у того Кощей Бессмертный жену унесёт.
Вот подумал-подумал царевич и прочь пошёл. Погулял он по городу, выходит опять на площадь, а того человека всё бьют. Жалко стало его Ивану-царевичу, и решился он его выкупить.
«У меня, — думает, — жены нету, отнять у меня некого».
Заплатил за него десять тысяч и пошёл домой. Вдруг слышет он, что бежит за ним тот самый человек, которого он выкупил, и кричит ему:
— Спасибо, Иван-царевич! Если б ты меня не выкупил, вовек бы не достал своей невесты. А теперь я тебе помогу. Купи мне скорее лошадь и седло!
Купил Царевич ему и лошадь и седло и спрашивает:
— А как имя твое?
— Меня зовут Булат-молодец.
Сели они на коней и поехали в путь-дорогу. Как только приехали они в тридесятое государство, говорит Булат-молодец:
— Ну, Иван-царевич, прикажи купить да нажарить кур, уток, гусей — чтобы всего было довольно! А я пойду доставать твою невесту. Да смотри: всякий раз, как я забегу к тебе, ты режь у любой птицы правое крылышко и подавай мне на тарелочке.
Пошёл Булат-молодец прямо к высокой башне, где сидела Василиса Кирбитьевна, бросил полегоньку камешком и сломил у башни золочёный верх.
Прибегает к Ивану-царевичу, говорит ему:
— Что ты спишь? Подавай скорее курицу.
Иван-царевич отрезал правое крылышко и подал ему на тарелочке. Булат-молодец взял тарелочку, побежал к высокой башне и закричал:
— Здравствуйте, Василиса Кирбитьевна! Иван-царевич приказал кланяться вам и просил меня отдать вам эту курочку.
Василиса испугалась, сидит — ничего не говорит, а Булат-молодец сам за неё отвечает:
— Здравствуй, Булат-молодец! Здоров ли Иван-царевич? — Слава богу, здоров! — А что же ты, Булат-молодец, стоишь? Возьми ключик, отопри шкафчик, выпей рюмочку водочки и ступай себе с богом.
Прибегает Булат-молодец к Ивану-царевичу.
— Что сидишь? — говорит. — Подавай скорее утку.
Иван-царевич отрезал правое крылышко, подал на тарелочке. Булат взял тарелочку и понёс к башне:
— Здравствуйте, Василиса Кирбитьевна! Иван-царевич приказал кланяться вам и просил меня отдать вам эту уточку.
Василиса сидит — ничего не говорит, а Булат-молодец сам за неё отвечает:
— Здравствуй, Булат-молодец! Здоров ли Иван-царевич? — Слава богу, здоров! — А что же ты, Булат-молодец, стоишь? Возьми ключик, отопри шкафчик, выпей рюмочку водочки и ступай себе с богом.
Прибегает Булат-молодец домой и опять говорит Ивану-царевичу.
— Что сидишь? Подавай скорее гуся.
Иван-царевич отрезал правое крылышко, положил на тарелочку и подал ему. Булат взял и понёс к башне:
— Здравствуйте, Василиса Кирбитьевна! Иван-царевич приказал кланяться вам и просил меня отдать вам этого гуся.
Василиса Кирбитьевна тотчас берёт ключ, отпирает шкаф и подаёт ему рюмочку водочки. Булат-молодец не берётся за рюмочку, а хватает девицу за правую руку. Вывел её из башни, посадил на лошадь к Ивану-царевичу, и поскакали они, добрые молодцы, с душой красной девицей во всю конскую прыть. Поутру встаёт-просыпается царь Кирбит. Видит, что у башни верх сломан, а дочь его похители. Сильно он разгневался и приказал по всем путям и дорогам послать погоню.
Много ли, мало ли ехали наши витязи — тут Булат-молодец снял со своей руки перстень, спрятал его и говорит:
— Вы поезжайте дальше, Иван-царевич, а я назад ворочусь, поищу свой перстень.
Василиса Кирбитьевна начала упрашивать его:
— Не оставляй нас, Булат-молодец! Хочешь, я тебе подарю свой перстень?
Он отвечает:
— Никак нельзя, Василиса Кирбитьевна! Моему перстню цены нет — мне его дала родная матушка. Когда давала — приговаривала:
— Носи — не теряй, мать не забывай!
Поскакал Булат-молодец назад и повстречал на дороге погоню. Он тотчас всех перебил, оставил только одного человека, чтобы было кому царя оповестить, а сам поспешил нагнать Ивана-царевича.
Много ли, мало ли они ехали — Булат-молодец запрятал свой платок и говорит:
— Ах, Иван-царевич, я платок свой потерял. Вы поезжайте путём-дорогою, я скоро вас опять нагоню.
Повернул он назад, отъехал несколько вёрст и повстречал вдвое большую погоню. Перебил их всех и вернулся к Ивану-царевичу.
Тот спрашивает:
— Нашёл ли свой платок?
— Нашёл.
Настигла их тёмная ночь, раскинули они шатёр. Булат-молодец лёг спать, а Ивана-царевича поставил на караул и говорит ему:
— Будет какой случай — разбуди меня!
Иван-царевич стоял, стоял, утомился, начал клонить его сон, присел он у шатра и заснул крепким сном.
Откуда ни возмись — Кощей Бессмертный. Унёс он Василису Кирбитьевну.
На заре очнулся Иван-царевич, видит, что нет его невесты, и горько заплакал. Просыпается и Булат-молодец, спрашивает его:
— О чем ты плачешь, Иван-царевич?
— Как мне не плакать? Кто-то унёс Василису Кирбитьевну.
— Я же тебе говорил — стой на карауле! Это дело Кощея Бессмертного, поедем искать её.
Долго-долго они ехали, смотрят — два пастуха стадо пасут. Спрашивают:
— Чьё это стадо?
Пастухи отвечают:
— Кощея Бессмертного.
Булат-молодец и Иван-царевич расспросили пастухов: — Далеко ли Кощей живёт, как туда проехать, когда они со стадом домой возвращаются и куда его запирают? Потом слезли с лошадей, уговорились с пастухами, нарядились в их платье и погнали стадо домой. Пригнали и встали у ворот.
У Ивана-царевича на руке был золотой перстень — Василиса Кирбитьевна ему подарила, а у Василисы Кирбитьевны была коза — молоком от той козы она и утром и вечером умывалась. Прибежала девушка с чашкою, подоила козу и несёт молоко, а Булат-молодец взял у Ивана-царевича перстень и бросил его в чашку с молоком.
— Э, голубчики, — говорит девушка, — что-то вы озорничать стали!
Приходит к Василисе Кирбитьевне и жалуется:
— Нынче пастухи над нами насмехаются, бросили в молоко перстень!
Василиса Кирбитьевна отвечает:
— Оставь молоко, я его сама процежу.
Стала цедить, увидала свой перстень и велела позвать к себе пастухов.
Пастухи пришли.
— Здравствуйте, Василиса Кирбитьевна! — говорит Булат-молодец.
— Здравствуй, Булат-молодец! Здравствуй, Иван-царевич! Как вас бог сюда занёс?
— За тобой, Василиса Кирбитьевна, приехали. Нигде Кощей от нас не скроется: хоть на дне моря — и то его отыщем!
Она усадила их за стол, накормила всякими яствами, напоила винами. Говорит ей Булат-молодец:
— Как придёт Кощей с охоты, расспроси его, Василиса Кирбитьевна, где его смерть находится. А теперь надо бы нам спрятаться.
Только гости успели спрятаться, как прилетает с охоты Кощей Бессмертный.
— Фу-фу! — говорит. — Прежде русского духу слыхом было не слыхать, видом не видать, а ннче русский дух воочию является, в нос бросается.
Отвечает ему Василиса Кирбитьевна:
— Ты сам по Руси налетался, русского духу нахватался, так он тебе и здесь чудится!
Кощей пообедал и лёг отдохнуть; пришла к нему Василиса Кирбитьевна, стала расспрашивать:
— Насилу дождалась тебя, уж не чаяла в живых-то увидеть — думала, что лютые звери тебя съели!
Кощей рассмеялся:
— Эх, ты! Волос долог, да ум короток; разве могут меня съесть лютые звери?
— Да где ж твоя смерть?
— Смерть моя в прутике, под порогом валяется.
Улетел Кощей, Василиса Кирбитьевна побежала к Ивану-царевичу. Спрашивает её Булат-молодец:
— Ну, где находится смерть Кощеева?
— В прутике под порогом валяется.
— Нет! Надо получше его расспросить.
Василиса Кирбитьевна тотчас придумала: взяла прутик, позолотила, украсила разными лентами и положила его на стол. Вот прилетел Кощей Бессмертный, увидал на столе позолоченный прутик и спрашивает, зачем это.
— Как же можно, — отвечает Василиса Кирбитьевна, — чтобы твоя смерть под порогом валялась, пусть лучше на столе лежит!
— Ха-ха-ха! Волос долог, да ум короток, разве здесь моя смерть?
— А где же она?
— Моя смерть запрятана в козле.
Как только Кощей на охоту уехал, Василиса Кирбитьевна, взяла убрала козла лентами да бубенчиками, а рога ему позолотила.
Увидал Кощей, опять рассмеялся:
— Волос долог, да ум короток. Моя смерть далече: на море на океане есть остров, на том острове стоит дуб, под дубом зарыт сундук, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, а в яйце — моя смерть!
Сказал и улетел. Василиса Кирбитьевна пересказала всё это Булату-молодцу да Ивану-царевичу. Взяли они с собой запасы и пошли отыскивать Кощееву смерть.
Долго ли шли, коротко ли, а запасы все поели и начали голодать. Попадается им навстречу собака со щенятами.
— Я её убью, говорит Булат-молодец, — нам нечего больше есть.
— Не бей меня, — просит собака, — не оставляй моих деток сиротами, я сама тебе пригожусь!
— Ну, бог с тобой!
Идут дальше — видят сидит на дубе орёл с орлятами. Булат-молодец говорит:
— Я убью орла.
Отвечает орёл:
— Не бей меня, не оставляй моих деток сиротами, я сам тебе пригожусь!
— Так и быть, живи на здоровье!
Подходят к широкому океан-морю. На берегу рак ползёт. Булат-молодец говорит:
— Я его пришибу!
А рак:
— Не бей меня, добрый молодец! Во мне корысти не много, даже если съешь меня — сыт не будешь. Придёт время — я сам тебе пригожусь!
— Ну, ползи с богом! — сказал Булат-молодец.
Он посмотрел на море, увидал рыбака в лодке и крикнул:
— Эй, рыбак, причаливай к берегу!
Рыбак подал лодку. Иван-царевич да Булат-молодец сели и поехали к острову. Добрались они до острова и пошли к дубу.
Булат-молодец ухватил дуб могучими руками и с корнем его вырвал; достал из-под дуба сундук, открыл его — из сундука заяц выскочил и побежал что есть духу.
— Ах, — вымолвил Иван-царевич, — если бы у нас собака была, она б поймала зайца!
Глядь — а собака уж тащит зайца. Булат-молодец взял его да и разорвал — из зайца вылетела утка и высоко поднялась в поднебесье.
— Ах, — вымолвил Иван-царевич, — если бы у нас орёл был, он бы эту утку поймал!
А орёл уж несёт утку. Булат-молодец разорвал утку — из утки выкатилось яйцо и упало в море.
— Ах, — сказал царевич, — если б рак его вытащил!
А рак уж ползёт, яйцо тащит. Взяли они яйцо, приехали к Кощею Бессмертному, ударили его тем яйцом в лоб — он тотчас растянулся и умер.
Забрал Иван-царевич Василису Кирбитьевну, и поехали они в обратную дорогу.
Ехали, ехали, настигла их тёмная ночь. Раскинули шатёр, Василиса Кирбитьевна спать легла. Говорит Булат-молодец:
— Ложись и ты, Иван-царевич, а я буду на часах стоять.
В глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло, и появилось двенадцать девиц:
— Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, так не будет и вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит он вывести свою любимую собачку, она у псаря вырвется и разорвёт Ивана-царевича на мелкие части. А кто это слышит да ему расскажет, тот по колено станет каменным!
Поутру Булат-молодец разбудил Ивана-царевича и Василису Кирбитьевну, собрались они и поехали в путь-дорогу.
Настигла их вторая ночь. Раскинули шатёр в чистом поле. Опять говорит Булат-молодец:
— Ложись спать, Иван-царевич, а я буду караулить.
В глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло, и появилось двенадцать девиц:
— Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, так не будет и вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит он вывести своего любимого коня, на котором сызмальства привык кататься; конь вырвется у конюха и убьёт царевича до смерти. А кто это слышит да ему расскажет, тот по пояс станет каменным!
Настало утро, опять поехали.
Настигла их третья ночь. Разбили шатёр в чистом поле и остановились ночевать. Булат-молодец опять говорит:
— Ложись спать, Иван-царевич, а я буду караулить.
Опять в глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло, и появилось двенадцать девиц:
— Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну,так не будет и вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит он вывести свою любимую корову, от которой молочком сызмальства питался. Она вырвется у скотника и поднимет Ивана-царевича на рога. А кто нас видит и слышит да ему всё расскажет, тот весь станет каменным!
Сказали, обернулись голубицами и улетели.
Поутру проснулся Иван-царевич с Василисой Кирбитьевной и все они отправились в дорогу.
Приехал Иван-царевич домой, женился на Василисе Кирбитьевне и спустя день или два говорит ей:
— Хочешь, я покажу тебе мою любимую собачку? Когда я был маленький, всё с ней забавлялся.
Булат-молодец взял свою саблю, наточил её остро-остро и встал у крыльца.
Вот ведут собачку, вырвалась она у псаря, бежит прямо на крыльцо, а Булат-молодец махнул саблей и разрубил её пополам.
Иван-царевич на него разгневался, да за старую службу промолчал — ничего не сказал.
На другой день приказал он вывести своего любимого коня. Вывели ему коня. Конь перервал аркан, вырвался у конюха и поскакал прямо на Ивана-царевича. Булат-молодец отрубил коню голову.
Иван-царевич ещё пуще разгневался, но Василиса Кирбитьевна сказала:
— Если б не он, — говорит, — ты б меня никогда не достал!
На третий день велел Иван-царевич вывести свою любимую корову. Корова вырвалась у скотника и побежала прямо на Ивана-царевича. Булат-молодец отрубил и ей голову.
Тут Иван-царевич так озлобился, что никого и слушать не стал, приказал позвать палача и немедленно казнить Булата-молодца.
— Ах, Иван-царевич! Коли ты хочешь меня палачом казнить, так лучше я сам умру. Позволь только три речи сказать…
Рассказал Булат-молодец про первую ночь, как в чистом поле прилетели двенадцать голубиц и что ему говорили — и тотчас окаменел по колено. Рассказал про вторую ночь — и окаменел по пояс. Тут Иван-царевич начал его упрашивать, чтоб до конца не договаривал. Отвечает Булат-молодец:
— Теперь всё равно — наполовину окаменел, так не стоит жить!
Рассказал про третью ночь и оборотился весь в камень.
Иван-царевич поставил его в особой палате и каждый день стал ходить туда с Василисой Кирбитьевной да горько плакаться.
Много прошло годов. Раз как-то плачет Иван-царевич над каменным Булатом-молодцом и слышит — из камня голос раздаётся:
— Что ты плачешь? Мне и так тяжело!
— Как мне не плакать? Ведь я загубил тебя.
И тут упала горючая слеза Ивана-царевича на каменного Булата-молодца. Ожил он. Иван-царевич с Василисой Кирбитьевной обрадовались и на радостях задали пир на весь мир. На том пиру и я был, мёд и вино пил, по усам текло, а в рот не попало, на душе сытно и пьяно стало.

Брысь, окаянная, брысь!

                    Русская народная сказка

 

В одном селе жил-был старик, да такой он был скупой да прижимистый! Сядет бывало за стол, нарежет хлеба, и не ест. А сидит да на снох посматривает: то на одну посмотрит, то на другую, а сам не ест ничего. Вот, глядя на него, и снохи тоже поглазеют-поглазеют, да и голодные вон из-за стола полезут. А старик после, только они уйдут по работам, наестся, напьется втихомолку и разляжется на печи сытёхонек.
Вот однажды отпросилась меньшая сноха и пошла к своим отцу с матерью и стала жаловаться на свёкра:
— Такой-де лютый, ненавистный! Жить нельзя! Совсем есть не даёт, всё ругается: ненасытные вы этакие!
— Хорошо, — говорит ей отец, — я приду к вам в гости, посмотрю ваши порядки сам.
И погодя денёк-другой пришёл он к старику вечерком:
— Здорово, сват!
— Здорово!
— Я к тебе в гости зашёл, рад ли ты мне?
— Рад не рад, делать нечего. Садись, так и гостем будешь!
— Как моя доченька живёт, хорошо ли хлеб жуёт?
— Ничего, живёт себе!
— Ну-ка, сватушка, соловья баснями не кормят. Давай-ка с тобой поужинаем, легче разговаривать будет.
Сели они за стол, старик нарезал хлеба, сам не ест — сидит, всё на снох глядит.
— Эх, сват! — говорит ему гость. — Это не по-нашему. У нас нарезал хлеба да поел, ещё нарезал — и это поел. А вы, бабы молодые, хлеба больше ешьте, здоровее будете!
После ужина стали они спать укладываться.
— Ты, сват, где ляжешь? — спрашивает хозяин.
— Я лягу на кутничке.
— Что ты! Тут всегда я сплю, — говорит старик.
Вишь, в куте у него были спрятаны яйца, молоко и хлеб. Ночью, как заснут все в избе, он встанет украдкою и вдоволь наестся. Сват это дело заприметил.
— Как хочешь, — говорит, — а я лягу на кутничке.
Вот улеглись все спать. В самую как есть полночь старик ползком-ползком да прямиком в залавок — скрипит! А гость ещё с вечера припас для него большой ремённый кнут. Как вытянет свата раз, как вытянет другой, третий — сам бьёт да приговаривает:
— Брысь, окаянная, брысь!
Так и пришлось старику не евши спать. Вот так-то прогостил сват у свата целых три дня и заставил надолго себя запомнить.
Проводил его старик, и с тех пор — всё, перестал во рту у снох куски считать.